Андрей Смирнов (Andrey Smirnov)


МЕТАЛ-МАШИНА И ЖЕЛЕЗНЫЙ ЗАНАВЕС

Карьера Андрея Смирнова началась еще 15 лет назад в московской команде Everlost, и шаг за шагом молодой гитарист обращал на себя внимание всё более широкой публики. Его родная группа от мелодик-дэта шла к модер-металу с прогрессивными “замашками”,  затем Андрей стал играть в Shadow Host, «гостил» на записях и концертах “Эпидемии”, выступал с ветеранами отечественного хэви, группой “Мастер”, помогал в творчестве экс-“арийцу” Артуру Беркуту…


 

В послужном списке Андрея – гастроли и записи с экс-вокалистом “Землян” Сергеем Скачковым, сотрудничество с Маргаритой Пушкиной, превосходные сольные альбомы. А в прошлом году Смирнов стал знаменитостью международного масштаба. Его приняли на место гитариста в команду экс-вокалиста Accept Удо Диркшнайдера. А это – уже уровень “высшей лиги”!

Мы разговаривали со Смирновым на выставке “MusikMesse-2013”. Тогда он только-только осваивался на новом месте, альбом UDO “Steelhammer” только ожидался к выходу, а в этот день он представлял публике свежий сольный EP “Тонкая грань”. Мы расспросили Андрея (кстати, постоянного читателя “ИнРока”) о том, как же ему удалось получить “работу мечты”, а заодно поговорили и про Everlost, и о других его коллаборациях и проектах.

 

 

Что ж, рассказывай, как всё произошло, и как ты оказался в группе UDO!

 

 

Попробую. Дело было в октябре 2012 года, и с тех пор кое-что уже забылось. Всё получилось прозаично и в то же время неожиданно. На каком-то новостном портале я прочитал, что из группы UDO уходит Штефан Кауфманн, один из основных участников и композиторов, практически рулевой команды. И я, имея достаточно обширное подготовленное резюме, решил – почему бы не попытать шанс?

Прошла неделя, и я получил ответ: “Спасибо больше, что вы обратились к нам, но мы уже нашли человека, который будет выполнять обязанности гитариста, его имя мы объявим скоро, в любом случае респект и до свидания”. Я так понимаю, это стандартный деловой ответ во всех сферах бизнеса. Я сталкивался с такими ответами и на обычных, “дневных” работах. Воспринял это спокойно – ответили, и хорошо, и поехал на гастроли с Сергеем Скачковым. И тут неожиданно мне приходит второе письмо: “Мы выбрали вас среди четырех претендентов на роль гитариста и просим записать такие-то композиции”. И список из четырех названий.

 

Что это были за песни?

 

Я, к сожалению, уже точно не помню, потому что в итоге записал на две-три песни больше, чем требовалось. Естественно, среди них были “Metal Heart” и “Balls To The Wall”. Я решил взять быка за рога и записал демонстрацию на видео. Подготовил “минуса” песен, пригласил своего старого товарища Сергея Табакова, который занимается съемкой и монтажом видеоматериалов, снял базу и исполнил всё практически в режиме живого концерта. Включил музыку и сыграл всё как на сцене в составе группы. Отправив эту запись, я уже довольно сильно переживал – не хотелось ударить в грязь лицом.

Буквально через несколько дней пришел ответ, что группа меня хочет видеть, и что если есть возможность, это хорошо бы сделать сразу после окончания тура, который у нас был с Блэйзом Бэйли и Полом ДиАнно. Мы играли в Чехии, и оттуда меня пригласили в Германию для непосредственной встречи с командой.

 

Повлияло ли твое участие в концертах Blaze/DiAnno на попадание в группу Удо?

 

Как галочка в резюме – да. Видно, что я не только играю в российских метал-группах, но имею и международный опыт.

 

А никаких личных советов, рекомендаций со стороны того же Блэйза не было?

 

Нет. В отличие от нашей страны, где всё делается по знакомствам и советам друзей, за границей этот момент отсутствует напрочь. Всё, что произошло, можно назвать стечением обстоятельств, чудом или просто результатом многолетней работы, я не знаю. Но никто не вмешивался, не помогал мне в этом процессе.

 

Кстати, не знал, что вы с Блэйзом и Полом играли и в Чехии!

 

Да-да, мы расширили горизонты. Изначально это была группа для гастролей по пост-советскому пространству, но сейчас бывают и концерты в Европе. Турне, о котором я говорил, началось в России и закончилось в Чехии. Оттуда, из Праги, я прилетел в Кёльн, где меня встретили два уважаемых мной и авторитетных товарища – Удо Диркшнайдер и басист Фитти Винхольд.

 

Что они тебе сказали, как приняли и так далее?

 

Это и правда было похоже на встречу старых друзей. Всё-таки, несмотря на разные, скажем так, места пребывания, страны, менталитет, есть какие-то общие вещи между нами. Отношения могут сразу складываться, а могут – нет. Как и в обычной жизни.

Видимо, немцы обо мне много чего почитали, посмотрели всякие видео, и я тоже ознакомился с тем, чего не знал до этого, хотя я большой поклонник и Accept, и UDO. Словом, приняли достаточно тепло.

 

И сразу – за работу?

 

Учитывая возраст моих коллег по группе, естественно, сначала надо было расслабиться, мы пошли в ресторан, перекусили, потом прошлись по парку, поговорили о том, что у кого в жизни происходит. Тут музыкальные вопросы уже не так существенны, ведь в этом смысле всё можно узнать друг о друге и заочно. Важно человеческое общение. Если хочешь проводить время в турне, это нужно делать вместе. Надо знать, как все будут сочетаться характерами.

 

Словом, сочетание вышло нормальным, и вы взялись за альбом. В каком виде он существовал на момент твоего прихода?

 

Все песни были готовы в демо-варианте. Я их услышал за день-два до того, как приступил к работе. Но для меня это было даже и лучше. После продолжительного тура с Полом и Блэйзом я находился в хорошей форме, с “разогретыми” руками, с должным музыкальным настроем и положительными эмоциями. Я окунулся с головой в этот альбом. И так получилось, что все гитарные партии я записал один.

 

В чём состояло твое творческое участие?

 

Я создавал все гитарные аранжировки. Моя композиторская сторона проявилась в сольных партиях, которые лежали целиком и полностью на мне. А костяк песен был готов до этого.

 

Вопросов, нет ли у тебя песен в загашнике, не возникало?

 

Нет, а зачем? Уже был готов каркас, на который мы нанизывали варианты, которые должны были в итоге понравиться всем. Не было такого, что эту ноту надо обязательно сыграть вот так, а эту – вот сяк, и ничего нельзя менять. Бывало, мы дискутировали, я предлагал много идей, менял некоторые песни, создавал новые сольные партии, чтобы разнообразить материал, придуманный басистом и вокалистом. Мне пришлось немножко вмешаться в процесс.

 

Игорь Джианола на тот момент уже ушел?

 

Нет. Игорь был в составе группы, но уже имелись некоторые проблемы. Во-первых, он живет в Швейцарии, а это достаточно дорогая страна для проживания. Особенно если ты занимаешься такой нетрадиционной работой, как игра на гитаре в метал-группе.. Понятное дело, что это определенный риск. А когда у человека есть семья, дети, ему приходится в какой-то момент делать выбор.

Связующим звеном, которое держало прошлый состав, был Штефан. Поэтому, я так думаю, после того, как Штефан ушел, отношения с Игорем перестали устраивать группу.

 

А какие теперь у группы отношения со Штефаном?

 

Я удивляюсь тому, что у многих людей, в том числе и на российских сайтах, взялась такая мысль, что Кауфманн не ушел насовсем и будет в той или иной мере участвовать в группе. На самом деле новый альбом делался вообще без Штефана. Он не принимал никакого участия в его создании.

 

По твоим ощущениям, это как-то изменило лицо группы?

 

Естественно. До этого Штефан был основным композитором и автором материала, он выполнял много организационных обязанностей в студии и на гастролях. На нём лежало много задач. А сейчас, естественно, всё это пришлось поменять, что отразилось и на новых композициях. В конечном счете, это просто песни, написанные другими людьми.

 

С творчеством Диркшнайдера – сложная история. С одной стороны, люди любят его за стабильность, с другой, с таким количеством одинаковых альбомов выход нового уже не является событием.

 

Я тут вынужден не согласиться. Скажем так, я не большой фанат альбома “Rev-Raptor”, в частности, имею некоторые претензии к его звучанию, но две-три песни с него, которые мне нравятся, я могу назвать смело. Может быть, от Диркшнайдера привыкли ожидать большего. Я считаю, группе нужна была новая кровь, новые влияния, чтобы как-то ее стимулировать и расшевелить.

 

Новый альбом стал событием уже вследствие всех этих перемен.

 

Мы уже три месяца достаточно плотно гастролируем. У нас был концерт в Южной Америке, тур по Северной Америке, вчера мы отыграли на фестивале “Rock Hard”, до этого был двухдневный метал-круиз, и я был участником многих встреч с прессой. Реакция, которую сейчас получает группа, просто зашкаливает. Как Фитти сказал, даже пугает то, насколько много положительных отзывов.

Мне проще. Я просто сделал всё, что мог, насколько мог хорошо, и теперь всё это находится в свободном плавании. Если альбом действительно станет таким успешным, значит, всё было не зря.

 

Какие треки с нового альбома стали хитами на концертах?

 

Мы испробовали в живом исполнении уже две новые вещи. Сейчас на фестивале исполняли “Steelhammer”, заглавный трек. А на песню “Metal Machine” еще и сняли клип. Это – две мои любимые вещи с альбома. Для UDO ее название, прямо скажем, характерно.

 

Кажется, что где-то такая песня уже была.

 

(Смеется.) Точно. Но музыкальная составляющая у нее достаточно разнообразна. Причем на альбоме есть и балладные композиции, есть даже одна песня вообще без гитары: только рояль Фитти и голос Удо.

 

А ведь в Everlost ты играешь музыку весьма жесткую и современную по звучанию. На альбоме UDO это никак не отразилось?

 

Нет. Дело в том, что голос Удо сам по себе подразумевает некую характерную музыкальную составляющую. Это такой элемент, который из любого модерн-дэт-прогрессива и чего угодно сделает добротный хард-н-хэви. (Улыбается.) Есть, к примеру, товарищ Кипелов, товарищ Удо, товарищ Гиллан… Это настолько характерные тембры, насколько характерные голоса, что я порой удивляюсь, когда люди говорят, мол, песни друг на друга похожи… Ребята, это же мэтры, которых мы сейчас имеем честь видеть на сцене! Это классика жанра, голоса, на которых воспитывалось мое поколение. Есть вещи, которые должны оставаться неизменными.

 

Видимо, с голосом  Удо такая стилистика сочетается самым оптимальным образом, а какие-то отклонения от нее звучали бы странно.

 

Конечно. Особенно хорошо это заметно на живых выступлениях. Как бы ни ругали предыдущий альбом “Rev-Raptor”, но когда мы играем песни с него, заглавную или “Leatherhead”, реакция публики просто восхитительная. Слушателям нравится, все они поют. А от кого идут плохие отзывы, я до сих пор не понимаю. Кто эти люди?

 

По моему ощущению, проблема прежде всего с мелодизмом. Видимо, существующий круг авторов просто выдохся на тот момент. Более ранний альбом, с клоуном на обложке – “Mastercutor”– отличный. В нём была некая свежая образность. А обычно у UDO на всё есть одна колода образов, которые тасуются от раза к разу, и это не способствует интересу к музыке.

 

Что касается создания образов, движущаяся сила здесь – Фитти. Во всех своих интервью он говорит, что Удо – это Удо. Он должен оставаться на том месте, где он находится. И если, к примеру, у Роба Хэлфорда есть титул “Metal God”, то Фитти называет Удо “европейским Оззи Озборном”. (Общий смех.) Звучит странно, да. И я считаю, что новшества, которые происходят в группе, должны вносить ее новые участники. А всё, что касается традиций – пусть остается в руках товарища Диркшнайдера.

 

Ты говорил про Игоря Джианолу, что каждому человеку ради группы приходится что-то в своей жизни “задвинуть”. А тебе, с приходом в UDO?

 

Мне постоянно приходится в жизни делать выбор. Некоторые вещи сложно объяснить. Мы, например, смотрим на музыкантов и думаем, что это такая сказочная жизнь, всё, что происходит на виду. На самом деле всегда чем-то надо жертвовать. Сейчас я гастролирующий музыкант и это становится моей профессией – наконец-то, не прошло и пятнадцати лет! (Смеется.) Плюс в том, что я начал заниматься этим достаточно рано и надеюсь отметить свой 30-летний юбилей как состоявшийся, профессиональный музыкант. Это для меня очень хороший подарок.

 

По нынешним временам для рок-музыки это очень юный возраст!

 

Да, критерии поменялись. И всегда приходится жертвовать – я столкнулся с этим и в “Мастере”, и в группе Сергея Скачкова. Когда надо принять участие в очень важных семейных мероприятиях, но ты не можешь этого сделать, потому что должен не подвести людей. Ты как одно из колес у вагона. Сложно найти замену оперативно. Все свои радости и горести мы порой переживаем, находясь на гастролях.

 

У тебя намечалось сотрудничество с Беркутом, вы записали сингл – будет ли продолжение?

 

Был заказ от Анатолия Жукова, уважаемого мной человека. (Нынешнего текстовика Артура Беркута, – прим. авт.) Он обратился для создания аранжировок к композициям, написанным в сотрудничестве с Артуром. Должен сказать, что за время этих сессий я Артура не видел ни разу, он меня – тоже, общались мы исключительно по Интернету. Всю музыку я сделал самостоятельно в своей студии, он записывал вокал в другое время. Это был такой онлайн-проект, и результатом его я остался доволен. Ограничений мне никто не ставил, и то, что хотел, я попробовал, нащупал какие-то новые измерения.

 

Получается, это была разовая акция?

 

Похоже, что да. Всегда, когда я окунаюсь во что-то с головой, я стараюсь довести это до логического конца. Здесь изначально была описана задача, я ее выполнил, пока никаких просьб о продолжении не было.

 

А у тебя не идет голова кругом, когда ты играешь, последовательно или параллельно, совершенно разные вещи, от “Эверлоста” до Удо, от Сергея Скачкова до “Галактики” и даже Робертино Лоретти?

 

Да-да! Это проблема (улыбается). А учитывая, что сейчас я еще сочетаю это с деятельностью, которая не связана с музыкой, а там свои вопросы и свои проблемы… Могу сказать, что, играя с Удо, я чувствую себя достаточно комфортно, потому что это – моя музыка. Даже если я что-то вдруг забуду, инстинктивно сыграю это правильно относительно стилистики группы. В какой-нибудь джаз-роковой суперкоманде я бы, конечно, не справился, это не мой профиль. А вот хард-рок и металл – стили, в рамках которых я могу расслабиться и просто играть, получая удовольствие, не задумываясь о нотах и аккордах. Главное – знать определенные каноны.

 

А в группе Сергея Скачкова? (Сольный проект экс-вокалиста “Землян” Сергея Скачкова. Не путать с официальным составом “Землян”! – прим. ред.)

 

Поначалу для меня это было сложно…

Не хочу огульно обвинять какой-то стиль, но, мне кажется, эта музыка предполагает какую-то услужливость.

Я понимаю… На самом деле сотрудничество с Сергеем Ростиславовичем очень мне помогло. Пришлось поработать и над сценическим поведением, и над исполнительским мастерством. Ведь это совсем другая ситуация – скажем так, поп-рок. Порой такая музыка кажется простой, иной раз даже банальной и привычной. Но в качестве гитариста от меня требуется что-то иное, не то, что я привык делать. Случались и замечания, если я играл соло в металлическом ключе, а нужно было их немножко сгладить, сделать более традиционными по мелодическому подходу, по количеству нот.

Но это такая школа! Самое главное – я расширил свои исполнительские горизонты и получил огромный опыт выступлений. Со Скачковым мы работаем на очень разных площадках и перед очень разными аудиториями. И это невероятно важно.

 

А бывают ситуации типа “Мурку давай!”?

 

Нет, самая обыденная ситуация – это “Трава у дома”. “Траву давай!” Но с этим уже ничего не поделаешь, и Сергей с юмором относится к таким просьбам. Должен сказать, что эта вот песня, может быть, всем уже надоела, набила оскомину, но всегда, когда мы ее играем, со всех углов, со всех окрестностей подтягиваются люди… Настолько в этом позитивная энергетика ощущается! Сама песня, ощущение от ее ритма, текста, мелодии – оно какое-то магическое. Не знаю, как описать, но реально что-то в этом есть. И таких вещей мало… Исполняя “Волю и разум” в “Мастере”, я чувствовал нечто подобное в реакции публики. Или “Balls To The Wall” Accept.

 

Это значит, что авторы попали в какую-то правильную точку.

 

Да, это именно точка. Мистическая, магическая ситуация, когда раз – и нащупал что-то такое. Как-то раз была смешная ситуация – гастроли в Ставрополе на байк-фестивале. Там была “Ария”, Сергей Скачков, “Тараканы”, панк-тусовка. И все на нас смотрели как на таких динозавров: “Кто такие, что за ‘Земляне’, ха-ха, хи-хи!” И кто-то из группы “Тараканы” съязвил: “Вас не выпустят из самолета, пока вы ‘Траву у дома’ не сыграете!” А я ответил: “Ребята! Я вам желаю, чтобы у группы ‘Тараканы’ была такая песня. Потому что с такой песней вы обеспечены работой, и у вас есть авторитет, который можно держать годами”.

Я отношусь с уважением к старой гвардии советских музыкантов, сколько бы ни говорили мои ровесники и коллеги, что это не модно и не современно. Я доволен, что у меня есть опыт игры с Сергеем Ростиславовичем и другими участниками группы.

 

Сейчас ты продолжаешь там играть?

 

Да. И, зная мою ситуацию, Сергей Скачков принял решение, что по-прежнему хочет видеть меня в составе группы – в тот момент, когда я могу это делать. В российской действительности это настоящий подвиг. Обычно у нас ты либо работаешь, либо не работаешь. Здесь мне была оказана огромная дружеская услуга.

 

К вопросу о хите – как ты считаешь, у Everlost есть такие песни?

 

Нет.

 

А они вообще могут в этом жанре появиться, или у вас просто другая задача?

 

Я считаю, жанр Everlost настолько экспериментальный, что появление такой песни – что-то из разряда невыполнимого. Я могу привести примеры выдающихся песен в жанре мелодик-дэт, это уже достаточно устоявшееся направление. Но это хиты гораздо меньшего масштаба. Стилистика рассчитана на гораздо более узкую аудиторию.

 

В такой музыке важнее целостное восприятие.

 

Да. Атмосфера, целостность, новизна в каком-то смысле. А еще виной всему мой голос. Я начал петь просто потому, что больше некому, и мои способности ограничиваются экстремальными жанрами.

 

А в Удо ты поешь бэк-вокал?

 

Да, всё пою, и тем же голосом, что в Everlost. Должен сказать, что это отлично сочетается с голосом товарища Диркшнайдера (смеется). Я делаю фактически то же самое, что и он, только пониже. Как “пачка” всё это звучит очень хорошо.

 

Про Everlost – я не сомневаюсь, что всё это будет продолжать “жить и брыкаться”…

 

Да, это же для себя всё делается.

 

И куда группа сейчас движется, какие мысли есть по ее развитию?

 

Мысли у меня такие… Я здесь попробовал всё, что хотел, поэкспериментировал с русскоязычной лирикой, и дальше делать это нет смысла. Хочу вернуться к 2006 году, к альбому “Noise Factory”, и продолжить начатое тогда. Это может стать новой ступенькой для развития группы Everlost на европейских просторах.

 

Теперь ее наверняка заметят.

 

Я, честно говоря, не верю в чудеса. Но теперь я имею возможность сделать так, чтобы на группу обратили внимание. Первое – сделать то, что мы хотели очень давно – выпустить альбом на европейском лейбле. Это, конечно, будет первой ступенькой для команды в Европе.

 

Ты говоришь о возвращении к “Noise Factory”, который тоже был экспериментом в свое время.

 

Если говорить об альбомах – это очень долгая история… У нас на каждом из них разная атмосфера. “Noise Factory” для меня – заводной, рок-н-ролльный, в нём слышна молодость и задор, нас тогда настолько пёрло! Когда слушаю, я прямо улыбаюсь. А на “Эклектике” была очень проблематичная ситуация в коллективе, Павел Чернобай умер… Группа находилась в депрессивном состоянии, и это повлияло на альбомы “Эклектика” и “Путь непокорных”. Возвращаясь к ним, я думаю, что кое-что там было очень неплохо, но развивать это направление сейчас просто нет смысла. Я не вижу здесь большого интереса аудитории. А делать это для себя – я уже всё, что хотел, для себя сделал. Теперь есть желание найти компромисс между тем, что нравится мне, и тем, что нравится людям. Это я называю развитием. (Улыбается.)

 

Сегодня на выставке прошла презентация твоего сольного диска “Тонкая грань”. Расскажи, о чём он, что за грань ты на нём продемонстрировал?

 

Это не полноценный альбом, а скорее EP. В него вошло шесть песен, четыре из них новые, одна (“Блики на воде”) представлена также в акустическом варианте, плюс я сделал unplugged-версию самой удачной композиции из прошлого альбома – “Листья”. Тогда ее пел Артур Беркут, сейчас я пригласил вокалиста по имени Филипп Сиковский. Это очень талантливый парень с необычным голосом, но слишком стеснительный, чтобы показывать свое творчество людям. Я надеюсь, эта песня поспособствует тому, чтобы на него обратили внимание.

 

Все привыкли, что сольные альбомы гитаристов представляют собой, как правило, такой шред, который для многих, может, и интересен…

 

Уже для немногих (смеется). Я честно признаюсь, что никогда не был поклонником гитарно-инструментальной музыки. Очень уважаю – не буду даже называть, кого, все знают эти имена, – но для меня это немного скучновато. Я могу слушать гитарные альбомы, но всё-таки больше люблю музыку, где присутствует голос. Поэтому в сольных работах я предпочитаю сочетать вокал и гитарную игру. На этот раз я сделал только две гитарных композиции – лирическую инструментальную балладу “Сезон проливных дождей” и боевичок “Точка невозврата”. Как, собственно, и на прошлом диске “Адреналин”, где тоже было два инструментала – заглавный и “Четвертое измерение”.

 

Расскажи про свою работу с Маргаритой Пушкиной. На новом альбоме – одна вещь c твоим участием – “Крысолов”, на предыдущем их было больше…

 

На этот раз я предложил Маргарите Анатольевне сотрудничество в качестве не только гитариста и аранжировщика, как раньше, а еще и автора музыки. Она мне предоставила такой шанс, выделив один текст, и я сделал всё, что было в моих в силах. Многие ребята делали мне сейчас комплименты, особенно отмечая интро к этой вещи. Почему-то им оно больше всего понравилось! (Смеется.) Основная часть песни получилась агрессивная, забойная, в металлическом ключе, и спел ее Дмитрий Борисенков.

 

Из всех новых вещей она ближе всего к стилю предыдущего альбома “Дети Савонаролы”.

 

Потому что Борисенков спел в прошлый раз несколько вещей. С ним то же самое, что я говорил про Удо. За счет характерного голоса многие шероховатости – как интересные, так и не особо – в музыке сглаживаются. В конечном итоге получается крепкая песня, исполненная хорошим вокалистом. Может, те оттенки, которые я слышал у себя в голове, были немного другими. Но это естественно, всё всегда меняется, и каждый должен иметь право голоса.

Я пробовал заниматься еще одной, фолковой песней, но сразу сказал Маргарите Анатольевне, что не ручаюсь за результат. Сделал несколько демо, но меня и самого они не особо устроили. Я понимал, что не смогу сделать всё на 100 % хорошо. Поэтому оставил себе только одну композицию. Зато в ней сделал всё – Пушкина получила на руки готовый трек, записанный и сведенный, со всеми, так сказать, аннотациями. Это мой вклад в альбом.

 

Ты участвуешь еще во многих проектах как гость…

 

Я никогда не против, берусь за любые идеи, и если мне нравится музыка, не отказываюсь от сотрудничества. Потому что мне это интересно. Конечно, есть и случаи коммерческого заказа.

 

Напоследок вернемся к вопросу о группе UDO и покорении Запада. Мы привыкли воспринимать Россию и Запад как два полюса, между которыми стоит большая железная стена, и если кто-то пробил в ней головой дырку, то он – герой, который сделал невозможное. А сейчас перед нашими музыкантами открыто, по сути дела, множество каналов. От чисто денежных – нужен западный вокалист, и ты его нанимаешь, – до организационных. Можно отправить резюме в зарубежную группу, и его как минимум рассмотрят. Получается, железного занавеса больше нет?

 

Это ошибочное мнение. Занавес до сих пор есть. Он – на уровне политики, ситуации с визами, с паспортами, со стоимостью авиабилетов. Никто не хочет связываться с российскими музыкантами по причине того, что они – из России.

Только что несколько концертов группы UDO были под угрозой отмены из-за того, что я просто не мог выехать отсюда. Причина – в нашей бюрократической системе, по законам которой я вынужден ждать получения нового загранпаспорта от одного месяца до четырех. И когда произойдет эта выдача – через месяц, или два, или три? Плюс виза, для которой нужно иметь все соответствующие справки с работ либо приглашения. Это серьезные моменты, с которыми никто не хочет связываться. Я занимался этим целую неделю и могу сказать, что постарел лет на десять.

Я вынужден был во всё это окунуться, потому что не мог подвести группу. Знаю, что многие сейчас смотрят с интересом, во что выльется сотрудничество UDO с российским музыкантом. И могу сказать – это было действительно серьезно. То, что я в последний день умудрился получить все необходимые документы и визы, и чего мне это стоило… Такого шока я не испытывал уже давно.

У нас нет такой профессии, как музыкант. Никому здесь ничего нельзя доказать, показать, объяснить. Думаю, пока всё не изменится, это будет служить основным барьером, причиной, по которой наши музыканты не могут быть активными участниками культурного процесса на Западе.

 

То есть всё-таки пробивать головой стену приходится.

 

Я пробиваю ее всеми частями тела. Для меня неважно, заработаю ли я какое-то количество денег, отыграв такой-то концерт. Важно поддержать наш имидж. Я знаю, что многие коллеги смотрят на меня. Западные музыканты смотрят… Гитарист из России – это элемент экзотики. Когда мы выступали с Доро, она проявила живой интерес: “А кто это там, парень из России? А покажите!” Такой русский медведь с балалайкой. Хоть и подспудно, но всё это чувствуется. У нас другой менталитет, другое воспитание. Но это и интересно. И я надеюсь, что мой пример поможет открыть дверь кому-то еще. Раз у меня получилось, значит, есть шанс и у других.

 

P. S. Эта беседа готовилась для так и не состоявшегося “русского выпуска” “ИнРока”, и, конечно, за прошедшее время ситуация потеряла изрядную долю интриги. Андрей Смирнов в группе UDO закрепился, команда отыграла с ним немало отличных концертов по всему миру и в России. Правда, другие артисты в открытую им дверь пока не ринулись (или, вернее, западные музыканты не предложили вакансий для наших талантов), но на всё, видимо, нужно время. Андрей вместе с гроул-вокалисткой Полиной Берёзко собрал модерн-металлический проект Flash of Aggression, выпустивший дебютный CD “Seed Of Hate” на “CD-Maximum”. Группа Everlost жива и записывает новый англоязычный альбом “V”. А из самых свежих и волнующих новостей – репетиции группы UDO с оркестром немецкой морской пехоты перед концертом, назначенным на 20 февраля в городе Туттлингене.

 

Владимир ИМПАЛЕР

Категория: Без рубрики, ПРЕССА
  • Delicious
  • Facebook
  • Twitter
  • Delicious
  • Delicious